В первой половине XIX в. процесс разложения феодальных и развития новых, капиталистических отношений охватил все стороны экономической жизни России. Постоянно усиливавшееся несоответствие между производительными силами и господствовав-шими феодальными производственными отношениями вызвало острый, обрекавший страну на экономическую отсталость кризис всей системы хозяйства и дальнейшее обострение социальных противоречий.

После поражения России в Крымской войне, наглядно показавшей гнилость феодального строя, царизм вынужден был пойти на ликвидацию крепостного права. Крестьянская реформа 1861 г. и последовавшие за ней буржуазные реформы, несмотря на их крепостнический характер, открыли возможности для более быстрого развития капитализма в России. В пореформенный период Карелия тоже стала развиваться по капиталистическому пути. Но развитие капитализма в Карелии происходило медленно, она оставалась одной из отсталых национальных окраин царской России.

В середине XIX в. в пределах Олонецкой губернии проживало (по данным 1848 г.) около 42 тыс. карел, в том числе в Олонецком уезде — 19,5 тыс., в Петрозаводском уезде — 12,6 тыс. и в Повенецком уезде —10 тысяч. В Кемском уезде, вновь переданном Архан-гельской губернии в середине XIX в., по всей вероятности, числен-ность карельского населения не превышала 13 тысяч. Следователь-но, общая численность карел в регионе к моменту крестьянской реформы едва достигла 55 тысяч. По своей социальной принадлеж-ности все карелы, за редким исключением, относились к крестьян-скому сословию. Основную массу их составляли государственные крестьяне. Только карельское население Петрозаводского уезда наряду с русскими крестьянами было приписано к Олонецким казенным заводам. Число же помещичьих крестьян среди карел ограничивалось несколькими десятками душ.

Основные положения крестьянской реформы 1861 г., освободив-шей крепостных крестьян от личной зависимости, распространялись на государственных и приписных крестьян. Приписные крестьяне Карелии освободились от несения заводских повинно-стей и работ и были приравнены к государственным крестьянам в 1864 г.

В Карелии сохранялось общинное землепользование. По закону о поземельном устройстве государственных крестьян за ними оставались находившиеся в их пользовании возделываемые под пашню участки. Кроме того, для каждого крестьянского общества поблизости от селений выделялись из невозделываемых, обычно мало пригодных для ведения сельского хозяйства земель лесные массивы и участки для подсечного земледелия, запрещенного в казенных лесах. Общий земельный надел крестьянина, включавший в себя пашню, усадьбы, сенокосы, подсеки и лес, в условиях малонаселенности Карелии на одно хозяйство был достаточно велик. Но из-за плохого качества земли крестьяне могли ис-пользовать лишь незначительную его часть (примерно от 8 до 20%) В фактическом пользовании на одно крестьянское хозяйство в Петрозаводском уезде приходилось около 9, в Олонецком — менее 7, в Повенецком — немногим более 6 десятин. В карельских волостях Кемского уезда, где пригодных для хлебопашества земель имелось особенно мало, крестьяне, по существу, оставались безземельными. Данное им в 1873 г. правительственное разрешение расчищать и возделывать в течение сорокалетнего срока, новые земельные участки на казенных землях не изменяло существа дела.

За выделенные наделы крестьяне обязаны были заплатить оброчную подать, преобразованную потом в выкупные платежи. Они заплатили намного дороже действительной стоимости земли.

В результате проведения реформы крестьяне Карелии лишились значительного количества своих прежних постоянных угодий, получив взамен большей частью малопригодные земли, на которых невозможно было вести подсечное земледелие. Реформа создала крестьянам, карелам и русским, более тяжелые условия для по-следующего экономического развития, и они упорно сопротивлялись ее проведению.

Другие буржуазные реформы 60—70-х гг. также оказались половинчатыми. В частности, в результате земской реформы ка-рельские, как и русские крестьяне Олонецкой губернии получили новую систему местного самоуправления, позволившую им более самостоятельно решать некоторые хозяйственные дела. Но в 1889 г. эту относительную самостоятельность крестьян государственная власть вновь ограничила, введя институт земских начальников, влияние которых постепенно усиливалось.

В пореформенный период в экономической жизни карельских волостей, как и всей Карелии, основную роль продолжало играть сельское хозяйство, развивавшееся очень слабо из-за неблагопри-ятных природных условий и тяжелых последствий реформы.

Даже в Олонецком уезде, сравнительно благоприятном для сельского хозяйства, производство зерна, картофеля и некоторых видов овощей, а также продуктов животноводства, носило чисто потребительский характер. В земледелии по-прежнему сохранялась трехпольная система. Архаичная и трудоемкая переложноподсечная система, являвшаяся в услових северных малоплодородных земель более выгодной, так как обеспечивала сравнительновысокий урожай, постепенно сокращалась. Главной причиной ее сокращения оставалось запрещение подсеки в казенных лесных дачах и отсутствие пригодных для этого лесных участков в крестьянских наделах. Именно последнее обстоятельство крестьяне считали причиной их отказа принимать выделенные им земельные наделы. Крестьяне Карельской Масельги Повенецкого уезда, например, жаловались, что их надел «к хлебопашеству не пригодный по причине скалистого грунта и болотистых корб». Крестьяне Лувозера Ругозерской волости отмечали, что шест же, удобных для разработки подсек, в нашем наделе совершенно нет». По словам крестьян деревни Нурмойлы Олонецкого уезда, их надел для подсеки «исключительно состоит из соснового леса по сыпучему песку».

За весь пореформенный период посевы зерновых в карельских волостях края не увеличивались, оставаясь на уровне 40 тыс. чет-вертей, в том числе в Петрозаводском уезде — 7—8 тыс., в Кемском уезде — 3,5 тыс. четвертей. Как правило, после неурожайных лет из-за нехватки семенного хлеба посевы резко сокращались и потом с трудом восстанавливались. Такое же положение наблюдалось и в картофелеводстве, хотя в целом посевы картофеля, ставшего важным продовольственным продуктом, в пореформенный период существенно увеличились. Незначительными оставались посевы льна и конопли, выращиваемых в южных районах Карелии для собственных нужд населения.

Слабое развитие земледелия в Карелии обусловливалось не только наличием тяжелых климатических условий, но и отсталостью животноводства. Малочисленность домашнего скота в крестьянских хозяйствах не позволяла обеспечить в полной мере неплодородные пашни органическими удобрениями. Не хватало лошадей для обработки земли. Причина слабого развития животноводства— отсутствие у крестьян достаточного количества выгонов и сенокосных угодий, а значит, и трудности в заготовке кормов для скота на долгий, длившийся до 7—8 месяцев, стойловый период. Большой урон животноводству наносился частым падежом домашних животных.

Во всех волостях, несмотря на большие затраты крестьянского труда, земледелие никогда не обеспечивало население Карелии своим хлебом на круглый год. Незначительные площади пашни, возделываемые примитивными сельскохозяйственными орудиями (соха, деревянная борона-суковатка и т. д.), давали в среднем низкий урожай (обычно озимых сам-4, а яровых — сам-3) Его хва-тало в Олонецком и отчасти Петрозаводском уездах в урожайные годы на 7—8 месяцев, а на севере Повенецкого и в Кемском уезде — только на 3—4 месяца. Во время неурожаев, которые повторялись через каждые два-три года, большинство крестьян вовсе оказывалось без хлеба и попадало в крайне бедственное положение.

Карельские крестьяне всегда, не говоря уже о неурожайных годах, должны были не только покупать недостающий хлеб, но и в целях его экономии употреблять в пищу хлеб, смешанный с мукой из сушеной рыбы, соломы и сосновой коры, искать пропитание дополнительными заработками на стороне или побираться. На почве голода неоднократно возникали массовые брожения крестьян.

Городской голова г. Кеми вынужден был признать бедственное, в связи с неурожаем 1867—1868 гг., положение крестьян- карел в Кемском уезде, которые оставили пустыми целые волости, проели свою скотину, распродали свое имущество и бродяжничают, собирая милостыню, в поморских волостях, а часть их ушла в другие губернии.

В 1868 г. брожение крестьян наблюдалось в Виданской и Сун- ской волостях Петрозаводского уезда. В 1879—1880 гг. крестьяне многих уездов, в том числе и карельских волостей, массами при-ходили в Петрозаводск и не только молили о помощи, но и выражали недовольство деятельностью губернских властей и земства.

Во второй половине XIX в. территория Олонецкой и Архангель-ской губерний, населенная карелами, в малой степени была затро-нута промышленным развитием. Здесь продолжали свою деятель-ность казенные Кончезерский, Суоярвский и Валазминский чугу-ноплавильные заводы. Но в конце XIX в. они влачили жалкое существование. Из частных железоделательных предприятий типа капиталистической мануфактуры в начале пореформенного периода действовали только четыре небольших завода в Олонецком уезде. Правда, под влиянием бурного подъема общероссийской капиталистической металлургической промышленности несколько оживилась деятельность частных предпринимателей и в Карелии. В разные годы различные акционерные общества построили здесь четыре новых чугуноплавильных завода — Свят- наволокский и Сеговецкий в Повенецком уезде, Туломозерский и Видлицкий в Олонецком уезде. Деятельность их оказалась недолгой. В первом десятилетии следующего столетия все они вместе с казенными заводами закрылись. Причиной слабого развития металлургической промышленности в Карелии, в отличие от металлургических центров Урала и Юга России, были низкое качество железных руд, трудность их добычи и подвозки к предприятиям, а также отсутствие удобных путей сообщения для перевозки готовой продукции на рынок.

В пореформенный период наблюдался подъем в лесопильной промышленности. В основных районах карельского лесопиления — в северо-западном Заонежье (Петрозаводский и Повенецкий уезды) и Карельском Поморье (Кемский уезд) — возникло около десятка крупных, оснащенных паровыми двигателями лесопильных заводов, увеличивших к концу столетия общую распиловку леса почти до полумиллиона бревен в год. Хотя сами эти заводы не находились на населенной карелами территории, их деятельность коснулась многих карельских волостей, расположенных в бассейнах рек Шуи, Суны, Выга, Кеми, Ковды и Керети, где производилась основная заготовка леса для заводов.

Во второй половине XIX в. в Карелии, в особенности в карель-ских волостях, где процесс капиталистического развития только начинался, заметное место занимала мелкая кустарная промыш-ленность. Именно она, наряду с такими крестьянскими промыслами, как рыболовство и охота, играла существенную роль в обеспечении населения дополнительными средствами существования. Важнейшими видами кустарных промыслов являлись кузнечный,, кожевенный, колесный, судостроение и др., которыми в зависимости от местных условий были заняты в каждом уезде сотни крестьян.

В пореформенный период, несмотря на слабое экономическое развитие края, среди крестьянства углубился процесс социального расслоения. В деревне вместе с обеднением и разорением основной массы крестьян появилась сельская буржуазия в лице кулаков, скупщиков и торговцев. Уже в 60-х гг. XIX в. во многих карельских волостях Кемского уезда на каждые 60—100 крестьянских дворов приходилось одно вполне богатое хозяйство. В частности, в Юшкозерской волости, типичной для северной Карелии, в 1869 г. только 12 хозяйств были в состоянии купить семена, а остальные с населением в 846 душ не имели средств не только для покупки семян, но и для покупки продовольствия до нового урожая. К началу XX в. в Олонецком, Петрозаводском и Повенецком уездах, где карелы составляли значительную часть населения, около 25 процентов крестьянских дворов являлись безлошадными и около 60%—однолошадными; 65% хозяйств имели 1—2 коровы. В то же время крестьянские хозяйства, имевшие 4 и более голов крупного рогатого скота, по размеру посевной площади на каждый двор более чем в 3 раза превосходили хозяйства, не имевшие скота или имевшие по 1 корове.

Более состоятельные крестьяне сосредоточивали в своих руках лучшую часть общинных пахотных и сенокосных угодий путем аренды и скупки их у крестьян, не имевших трудоспособных ра-ботников и необходимой тягловой силы. Особенно широкий размах переход крестьянских земель к деревенской верхушке приобретал в неурожайные годы, когда больше всего крестьяне нуждались в хлебных и денежных ссудах. Лишившись земли, обедневшие крестьяне фактически превращались в сельский пролетариат, вынужденный в летнее время трудиться в хозяйствах местных кулаков за взятые у них ссуды или в качестве наемных работников. В пореформенный период усилилось применение наемного труда в кулацких хозяйствах, в частности в Олонецком уезде, куда прибывали сезонные сельскохозяйственные рабочие даже из Финляндии.

В условиях Карелии, где сельское хозяйство не имело болыио- го товарного значения, зажиточные крестьяне и кулаки наращивали свое состояние в основном не путем приобретения крестьянских земельных угодий и расширения, за счет эксплуатации наемного труда, сельскохозяйственного производства, а занимаясь одновременно ростовщичеством, выступая в качестве скупщиков.

Прежде всего, многие зажиточные крестьяне с капиталом ссужали нуждавшихся мелких товаропроизводителей деньгами, а в некоторых случаях и сырьем, и приобретали у них за бесценок (в счет неуплаченного долга) готовые изделия для перепродажи на рынке. В карельских селениях, удаленных от рынков на большие расстояния, сбыт продукции крестьянской промышленности и не мог осуществляться иначе, как через скупщиков. Так, Б некоторых волостях Олонецкого уезда, где среди карел широко развивалось ремесло по плетению соломенной ленты и изготовлению из нее шляп и других изделий, вся продукция приобреталась на месте местными и заезжими скупщиками по самой низкой цене и перепродавалась крупными партиями в Петербурге и других городах.

Многие представители деревенской верхушки выступали в качестве подрядчиков. Они заключали с предпринимателями выгодные для себя подряды на выполнение различных работ, чаще всего по заготовке и сплаву леса, по добыче руды и т. п., и для этого организовывали трудовые артели из нуждавшихся в дополнитель-ных заработках крестьян. Разносная торговля (коробейничество) в Финляндии, которой как промыслом занимались тысячи крестьян карельских волостей Кемского и отчасти Повенецкого уезда, почти целиком была в руках торговцев-ростовщиков. Они закабаляли крестьян-коробейников путем раздачи им в долг товаров и денежных ссуд. Например, ухтинские купцы Митрофанов и Васильев снабжали ежегодно ссудами до 200 крестьян-коробейников каждый. Многие торговцы нанимали коробейников в качестве

В связи с проникновением капитализма в сельское хозяйство разорением значительной части карельского крестьянства беднота вынуждена была искать средства к существованию в неземледельческих занятиях и всевозможных отхожих промыслах в пределах своих волостей и уездов или же в более отдаленных местностях.

Прежде всего, карельские крестьяне находили работу на казенных и частных чугунолитейных заводах в качестве сезонных рабочих. Они нанимались заводской администрацией или подряд-чиками в близлежащих к заводам волостях для выполнения вспомогательных работ (добыча руды, выжигание угля и др.). Так, например, для Святнаволокского завода ежегодно с лошадьми и без них нанималось в основном из Мяндусельгской волости от 200 до 500 крестьян, «обездоленных отсутствием промышленности

В связи с подъемом лесопильной промышленности и увеличением объема заготовки бревен и дров для продажи в Петербурге значительная часть карельской бедноты ежегодно участвовала в сезонных работах по заготовке и сплаву леса. Так, для лесопильных заводов карельского Поморья заготовка леса и сплав его к заводам производились преимущественно крестьянами карельских волостей Кемского и Повенецкого уездов.

Всего на заготовке сырья и топлива для промышленных пред-приятий Карелии в конце XIX в. было занято до 28 тыс. сезонных рабочих, в том числе не менее 10 тыс. карел. Кроме того, небольшое число карельских крестьян ежегодно уходило на сезонные работы по обслуживанию судоходства на Белом море, Онежском и Ладожском озерах и Мариинской водной системе (погрузка, выгрузка речных и морских судов и т. д.).

В результате широкого развития среди карельской крестьянской бедноты неземледельческих отхожих промыслов большая масса крестьян постепенно отрывалась от земледелия. Многие карелы годами или постоянно жили вдали от родного дома, вливались в ряды российского пролетариата. Но вследствие слабого промышленного развития края среди постоянных рабочих кадров промышленных предприятий Карелии число карел оставалось все же незначительным. В начале XX в. оно едва превышало 200 чело-век. Более половины из них работало на лесопильных заводах Поморья. На самом крупном предприятии края — Александровском заводе, насчитывавшем свыше одной тысячи рабочих, карел было лишь несколько десятков человек.

Таким образом, в пореформенный период капиталистические отношения постепенно проникали в Карелию. Тем не менее развитие капитализма в крае в целом, и в карельских волостях в особенности, оставалось слабым. Рост производительных сил и развитие экономики происходили крайне медленно и не привели к созданию здесь значительных промышленных и культурных центров. Из-за бездорожья отдельные районы Карелии продолжали иметь между собой слабые экономические связи и оставались оторванными от индустриальных центров страны.

Общая численность карельского населения в Карелии в пореформенное время постепенно, хотя и медленно, продолжала расти и к концу XIX в. (по данным Всероссийской переписи населения 1897 г.) достигла 78,9 тыс. человек, в том числе в Олонецком уезде — 28,5 тыс., в Петрозаводском уезде—17,6 тыс., в Повенец- ком — 13,1 тыс. и в Кемском уезде—19,7 тыс. человек. Однако территория, где жили карелы, по-прежнему оставалась малонаселенной. Карельские селения, разбросанные по берегам многочисленных озер и рек и удаленные друг от друга на большие расстояния, были в основном небольшими.

Карелия представляла собой в экономическом и культурном отношениях отсталую национальную окраину царской России, что существенно тормозило этнокультурное развитие карельской народности в капиталистическую эпоху.

Несмотря на происходивший размыв этнических границ, каждая группа карельского населения — собственно карелы, людики и ливвики — продолжала сохранять свою выраженную в матери-альной и духовной культуре местную этническую индивидуаль-ность, и прежде всего собственное самоназвание (правда, уже укреплялось общее название этноса — карелы) и диалектные раз-личия. К тому же язык каждой карельской группы населения оставался только разгозорным, бесписьменным, что в определенной мере также тормозило процесс этнической консолидации ка-

Наряду с развитием собственной этнокультурной традиции, как раньше, происходило дальнейшее углубление карело-русских культурных связей. Большая роль в этом процессе во второй поло-вине XIX в. принадлежала развитию внекраевых отхожих промыслов. Много карел ежегодно уходило на заработки в русские города и местности и там усваивало русские обычаи, элементы быта, русский язык. Достаточно отметить, что в конце XIX в. у карел имелось близкое сходство -или полное тождество с русскими в не-которых элементах одежды, утвари, пищи и т. п. Идентичность эле-ментов культуры карел и русских объясняется также карельским культурным влиянием на русское население.

Сближению карельской культуры с русской способствовало и развитие просвещения на русском языке. В пореформенный период в Карелии несколько расширилась сеть народных начальных школ. В начале XX в. во всех карельских волостях насчитывалось жоло 200 школ, в которых обучалось до 7 тыс. учащихся. Однако, несмотря на это, грамотность крестьян продолжала оставаться низкой — только 13 процентов карел (у русских крестьян Олонецкой губ. она была чуть выше) умели писать и читать.

Параллельно консолидационным и интеграционным процессам в развитии карельской народности во второй половине XIX в. в какой-то мере усилился процесс ассимиляции карел.

Постепенное проникновение капитализма в карельскую среду, усиление национального самосознания среди всех этнических групп карел на основе развития общенациональной карельской культуры однако не привели в капиталистическую эпоху, из-за малочисленности карел и проведения царизмом политики угнетения национальных меньшинств, к превращению карельской народности в нацию. В пореформенный период, ознаменовавшийся победой капитализма в России, аналогичный процесс этнической консолидации, развития наций и народностей в той или иной сте-пени происходил и в других национальных районах империи.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Карелы Карельской АССР - Глава вторая