Сергеев И.И. ЗАГОВОР ГЕНЕРАЛОВХудожественно-документальная повесть

Заговор генералов

"Заговор генералов" - само название звучит тревожно, предостерегает. И книга получилась пронзительная, задевающая за сердце. И не только отдельного читателя, а может быть, даже людей целого народа. Того самого, против которого готовился заговор, чтобы выселить, вывезти в далекую Сибирь, на вымирание. Готовилось выселение карельского народа. Очередное преступление против сотен тысяч ни в чем не повинных людей. К сожалению, часто бывает так, что судьбу целого народа, небольшого, а иногда и большого, даже великого, решают не самые умные и добрые, а как раз самые недалекие и беспощадные.

Повесть о заговоре красных генералов - это тоже обличительный документ ушедшей эпохи. К несчастью, автор Иван Ильич Сергеев не успел увидеть свою вышедшую книгу. Не дожил. Всего-то два месяца. Но его правдивая, увлекательная повесть, написанная живым языком, пришла к читателю.

В. ПОТИЕВСКИЙ, писатель. М. ГОШКИЕВ, депутат Законодательного собрания

На сплав финны собрали всех синемукшинских подростков старше 14 лет. Вставали мы с ранней зорькой и, наскоро умывшись, брались за багры. Часам к девяти под хлипким навесом, сделанным на скорую руку, ели кашу или вареную картошку с рыбой, - то, что было приготовлено по распоряжению финского солдата, приставленного к нам после ранения. Он спуску не давал, и не успевала ложка заскрести по дну миски, как раздавалась команда - "Работать!". Жидкий чай, обжигаясь, глотали уже на ходу.

Потом был длинный, напряженный отрезок дня, когда бревна шли и шли, крутясь и налетая друг на друга, а наша задача была не давать им сбиваться в заторы, направляя баграми в свободные окна воды. Работали по 16 часов. Если случались заломы, когда лес, нагромождаясь, создавал целую стену, а новые бревна подпирали и поднимались на дыбы - о времени забывали, пока бесформенная груда вновь не превращалась в ровную движущуюся плоскость.

В первую неделю сплава и во сне перед глазами мелькали маслянистые крутящиеся бока бревен, и под шум воды эта лента уходила в бесконечность. Утром, с нытьем и недовольством, разминали мы налитые болью мышцы, с трудом втягиваясь в работу. Мне приходилось воевать не только с непослушными бревнами: часто, от пестрого мелькания перед глазами вдруг начинала кружиться голова, и на некоторое время я останавливался, давая отдых глазам. Неподвижные берега или спокойное небо возвращали меня в нормальное состояние. Частенько подневольные раздражались, ворчали, хныкали, но я всегда был в ровном, спокойном состоянии духа, - рядом со мной, на сплаве, незримо работала Лемпи. В мыслях я не расставался с ней ни на минуту; мог справиться с любыми бревнами, плыви они хоть вместе с корнями и ветками. Лишь бы все это скорее кончилось, ведь меня ждет моя Лемпи. На сплаве нас продержали полтора месяца, но на этом работы не закончились. Наша встреча снова оттягивалась. Мне оставалось одно - ждать, хотя ожидание уже превращалось в пытку. Я мечтал, как при свидании поцелую и крепко прижму к себе девушку, пусть хоть на меня обрушатся все кары небесные. После краткого отдыха в Больших Горах нас привезли на огромную поляну, заросшую мелколесьем и кустарником, здесь планировалось строительство аэродрома. Два солдата нас построили и, вручив лопаты, куда-то исчезли и что-то не появлялись. Мы долго ждали их, не смея расходиться, а когда солнце перевалило за полдень - улизнули в лес. Каждый подался в свою деревню. Добравшись до Ки-нелахты, я удивился бросившимся в глаза переменам: финский гарнизон, что до моего отправления на сплав размещался в лесу под деревней, ретировался.

Лемпи с ефрейтором стоят на бугре у дороги, спешившись с высоких солдатских велосипедов. На багажниках закреплены защитного цвета сумки с вещами. Вокруг - толпа ребят.

- Нас вышли провожать? - радостно спросила Лемпи.

Глаза ее полыхнули синими искорками, когда она увидела,

что я подхожу к ребятишкам.

- Здравствуйте, мужички! - поздоровался я и взглянул на девушку. - Терве, Лемпи!

Лицо и шея девушки стали медленно заливаться краской. Ефрейтор настороженно следил за нами. Лемпи неспешно повела велосипед за руль вдоль обочины. Я шел рядом с ней, за нами двигалась ребятня. Замыкал шествие Вилле. Я не мог позволить себе даже взять Лемпи за руку, но наши глаза сказали друг другу все.

- Поехали с нами, Юсси, - взмолился голос девушки. - Ты так хорошо учился, в математике разбираешься, человеком станешь! А если уж подашься в моряки, я тебя ждать буду, - оглянувшись на Вилле, шепотом добавила она.

Я молчал, не ожидая такого поворота. "Молчишь? - не дождалась ответа Лемпи. - Думаешь, выбьешься здесь в люди? С вашим колхозом? Вспомни, на что была похожа конюшня и ферма, когда мы пришли? А рига? Да она так и сгниет с дырявой крышей, ничейная".

- При чем тут это? - вырвалось у меня. - При мне хоть отец с матерью поживут подольше. Пойми, я ведь один теперь за кормильца. А они как будут? - показал я рукой на Синемуксу и лес.

Дальше дорога круто спускалась под гору. Я молчал, зато как громко стонала моя душа! Кто мешает мне уйти с этой доброй, прекрасной девушкой на ее родину? Изо дня в день видеть эту милую улыбку? Разве не волен каждый в своем выборе под этим огромным небом - одним на всех? На склоне гурьба остановилась. Надо было прощаться.

- Вилле, - сделала последнюю попытку Лемпи. - Давай возьмем Юхо с собой в Суоми!

Ефрейтор резко поправил ремень автомата на груди и буркнул:

"Не пойдет никуда твой Юхо! У него - своя Суоми, - и он повел дулом автомата в сторону деревни. - Ты тут меньше беседы разводи. Им еще своих встречать. Забыла про это!" Да, похоже, я недооценивал этого парня. С головой, как оказывается, он был в дружбе.

Притормаживая, он тихонько поехал под гору и скрылся за поворотом.

- Ну что же, Юсси? - смотрела на меня Лемпи, и столько любви было в этом взгляде! - Решайся! Везде люди живут! - Ее погрустневшие глаза неспешно обвели озеро, лес, деревню, потом отыскали дом, где, без малого протекло три года ее военной жизни. - "Спасибо этим краям!" - читалось во взгляде. Я молчал и смотрел на нее. Опускал глаза, а потом снова смотрел. В эти последние минуты мне необходимо было наглядеться на нее на всю жизнь. "Почти два месяца не видел, - проносилось в мозгу. - О такой ли встрече мечтал? Как же тыпохорошела!", - казалось, кричали ей мои глаза. "И зачем тут дружки под ногами путаются, чесали бы домой! Проститься по-человечески не дадут!" Все это пронеслось в мозгу за какие-то мгновения. Ребята притихли. Здесь, кроме Васи и Пети, была вся моя ватага. Напряженно ждали они, что предпримет атаман. Неужто их покинет? Не в силах тянуть дольше эту пытку, я крикнул ей: "Прощай!" - и, не оглядываясь, едва удержался, чтобы не перейти на бег. Только бы ребятня не увидела моего лица! Ведь уходит - враг, а я кисну, как на похоронах родного человека. А сердцу Ныло: "Эх ты, мужик называется! Ну что ты этой мелюзги Постеснялся? Хоть бы напоследок поцеловал! На всю жизнь ведь расстались! Любовь же твоя уходит! Другой такой никогда не будет!" Оглянулся - внизу, под гору на бешеной скорости несся ее велосипед, спицы блестели на солнце сплошным серебристым кругом. "Прощай, Лемпи!" - заорал я так, что берега многократно отозвались отчаянным эхом... Аи!.. Аи!.. Aи!.. Лемпи!.. Лемпи!.. - передали они ей мою боль. Обернувшись, она обрадовано помахала мне рукой и поднеся пальцы к губам, послала поцелуй - первый и последний за все наши встречи. Тут же потихоньку куда-то стала уходить боль. На душе потеплело.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Заговор генералов - Раздел первый. Родина

Материалы о Карелии и не только

Elvytetty pruazniekku
Jo kolmattu kerdua 20. oraskuudu Jyrgilän kyläs, kudai tänävuon täyttäy 425 vuottu, piettih suurdu Miikulan päivän pruazniekkua. Kymmendy päiviä enne pruazniekkua kyläläzile nägevih oli pandu ilmoitukset. Enzimäzes kaikkii ...
Традиционная семейная обрядность карел
Традиционная обрядность карел формировалась в течение многих столетий, вбирая в себя особенности историко-культурного развития ...