Сергеев И.И. ЗАГОВОР ГЕНЕРАЛОВХудожественно-документальная повесть

Заговор генералов

"Заговор генералов" - само название звучит тревожно, предостерегает. И книга получилась пронзительная, задевающая за сердце. И не только отдельного читателя, а может быть, даже людей целого народа. Того самого, против которого готовился заговор, чтобы выселить, вывезти в далекую Сибирь, на вымирание. Готовилось выселение карельского народа. Очередное преступление против сотен тысяч ни в чем не повинных людей. К сожалению, часто бывает так, что судьбу целого народа, небольшого, а иногда и большого, даже великого, решают не самые умные и добрые, а как раз самые недалекие и беспощадные.

Повесть о заговоре красных генералов - это тоже обличительный документ ушедшей эпохи. К несчастью, автор Иван Ильич Сергеев не успел увидеть свою вышедшую книгу. Не дожил. Всего-то два месяца. Но его правдивая, увлекательная повесть, написанная живым языком, пришла к читателю.

В. ПОТИЕВСКИЙ, писатель. М. ГОШКИЕВ, депутат Законодательного собрания

"Письмо из тюрьмы Прокконену П. С, председателю Совета Министров КФССР с просьбой сказать правду о предъявленных обвинениях к секретарю ЦК КП (б) КФССР, с требованием вернуть машину и деньги 18.10.1953-04.10.1955 гг."

(Письмо приводится без редактирования и исправления ошибок. - И. С).


"ЗАЯВЛЕНИЕ

 

Павел Степанович! 12 лет совместной работы с Вами дают мне основание не писать свою родословную. Вы хорошо знаете обстановку на Пленуме. До Пленума мне в голову не приходила мысль, что меня могут арестовать. За ошибки в работе? Тогда любого работника надо считать прямым и неизбежным кандидатом в тюрьму.

Сдав дела 22 января 1950 года, я с женой и младшей дочерью поехал в Ленинград, где жили и учились старшие дети; думал немного отдохнуть, побыть с детьми, отвлечься и успокоиться после 4-месячной нервной и напряженной обстановки. Я уже был спокоен, так как понимал, что как бы я не выступил на Пленуме, все равно мое выступление в той обстановке признали бы неудовлетворительным. Я не понимал, чего от меня хотят. Честного признания ошибок в практической работе? Я не признал и говорил о них очень резко.

О больших чинах я не мечтал и думал, что мне дадут какую-либо небольшую работу в Ленинграде, буду жить со своими детьми. Ведь я не видел, как они выросли! Или пошлют учиться, ведь я не был снят с треском, а освобожден и отозван в распоряжение ЦК. Но за день до моего приезда моих детей выгнали из квартиры в одну комнату 16 м2, две опечатали. Мы приехали 3 ч. (человека), и их 3 ч. Все 6 ч. со всем барахлом в 16-метровой комнате, и то сказали, что оставляем временно. Я был потрясен этой несправедливостью, этим беззаконием. Когда в 1938 году я уезжал на работу в Карелию, я имел квартиру в 5 комнат со всеми удобствами. Я ее сдал сам, не держал за собой годы, как это делали многие.

В 1945 году для детей дали эту в 3 ком. Отнюдь не шикарную и отнюдь не обставленную с излишествами, как написал это потом следователь по показаниям "свидетелей" (курсив мой). Вы знаете эту квартиру и, надеюсь, объективно скажете, что в ней не было ничего шикарного и никаких излишеств. Зком.=42 м2, печное отопление, 5 этаж, окна во двор, стены оклеены простенькими обоями. И вот через 12 лет возвратился. Депутат Верх. Совета СССР - член законодательной комиссии, член Президиума Вер. Совета СССР - член законодателькой комиссии, член Президиума Вер. Совета Союзной республики, кандидат в члены ЦК ВКП(б), член ЦК КП КФССР, генерал Советской армии, имеющий 10 наград - и негде по-человечески спать, я спал в ванной. Старшую дочь пришлось устроить у соседей в углу 1 за 300 р. в месяц, сын готовился к выпускным экзаменам.

Прожив 3 дня, я поехал с женой в Москву. Там я заметил, что за мной по пятам ходят агенты МГБ. Следят грубо, цинично, пошло. 17 марта меня арестовали. Следствие шло 2 года. 2 подполковника и один полковник под общим руководством Рюмина и Леонова упорно трудились изощрялись: 3 1/2 месяца меня держали в темном, сыром подвале при температуре +5 градусов в одном белье. Лишь когда я выбивался из сил и падал в обморок, приводили в камеру и давали поспать, немного придти в себя и через 1-2 дня снова уводили в подвал. Меня били до потери сознания. Били руками и ногами, вышибли 3 зуба, 2 повредили, золото с 3-х зубов забрали. Правда, выдали квитанцию. Она у меня и сейчас. С адской болью так выкручивали назад руки, что я долго не мог писать и даже держать ложку. Ел левой рукой, правая повисла, как плеть. Связывали много раз "в бараний рог", т. е. прикручивали пятки к затылку и тащили со второго этажа в подвал, а там со всей силой бросали на каменный пол и запирали в клетушку. У меня плясали у связанного на спине, ставили на голову к стене, угрожали что, если не подпишешь протокол, ребра переломаем, глаза вышибем. Жену и детей арестуем, а если подпишешь - им будет лучше и тебе легче. Муж за одно облегчение участи детей я готов был дать облить себя любой грязью. Махнул рукой и стал подписывать все, многое не читая, многое в полусознании.

Вот такими методами эти садисты сфабриковали "дело" и обвинили меня.

1. в том, что я злоупотреблял правом члена Военного Совета фронта, противодействовал органам Г. Б. в разоблачении врагов и, отменил около 85% смертных приговоров, вынесенных по их материалам.

2. засорял войска фронта политически неблагонадежным элементом "досрочно освободил 45 заключенных, взяв их в ряды войск".

3. разоружил в 1941 году охрану лагерей ББК, изъяв у них 9 тысяч винтовок и 120 Р. П. (ручных пулеметов - И. С.).

4. растрепал 155-й полк МВД бросив его с охраны канала в бой под Медвежьегорском, когда эти войска предназначаются для других целей, а не для боев на фронте.

После войны - вредительство ст. 58 7. Это главное обвинение. Оно обосновано такими фактами:

1. Привлекал на лесозаготовки людей из др. отраслей нар. х-ва, чем наносил вред тем отраслям.

2. Переселил в КФССР финнов-ингерманландцев, чем умышленно засорял пограничную полосу политически враждебным народом. Ввел в заблуждение Правительство I СССР, представив финнов в хорошем свете. Истратил большие суммы на их переселение.

3. Выпустил из тюрем в 1938 году явных буржуазных националистов и выдвинул их на отв. работу (Золина, Савельева и др.) Я не буду опровергать военные обвинения. Их я написал К. Е. Ворошилову и С. А. Желтову.

В отношении финнов и их переселения я всегда считал, что финны, как и карелы, трудолюбивый народ, что для лесной промышленности это клад. Я проявил инициативу и их переселении в Карелию. Они охотно ехали к нам. Все меня поддерживали в том вопросе.

Вспомнили лето 1944 - мою записку по поводу участия карел в Отеч. войне, не раз давали зуботычины. Обвиняли в лжи и тенденциозности этой записки. Следователь стоял на позициях Штыкова в этом вопросе и считал, что КФССР надо было ликвидировать, а карел выслать, как крымских татар.

Павел Степанович! Дело мое по поручению К. Е. Ворошилова сейчас пересматривается в воен. прокуратуре СССР. Прошу Вас, напишите туда все, что Вы знаете, и как считаете факты, по которым меня обвинили. Я прошу перевести мне хотя бы за один месяц депутатские.

Г. Куприянов 18.Х.1953 г".

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Материалы о Карелии и не только

Быть ли в Карелии карельскому языку? А. Макара, Н. Трофимов
Министерство народного образования в сентябре провело опрос населения в целях выяснения наличия желающих на добровольных началах ...
Kevätargi talven syöttäy
Pihal on jo oraskuu – muanruadoloin aigu. Terväh peldoloile ajetah traktorat da muatalovuskonehet valmistamah muadu kylvändäh näh. Jälles talvie, kudaman aigua piäruavonnu oli silosan, heinien da senažan viendy fermoile da ...