Сергеев И.И. ЗАГОВОР ГЕНЕРАЛОВХудожественно-документальная повесть

Заговор генералов

"Заговор генералов" - само название звучит тревожно, предостерегает. И книга получилась пронзительная, задевающая за сердце. И не только отдельного читателя, а может быть, даже людей целого народа. Того самого, против которого готовился заговор, чтобы выселить, вывезти в далекую Сибирь, на вымирание. Готовилось выселение карельского народа. Очередное преступление против сотен тысяч ни в чем не повинных людей. К сожалению, часто бывает так, что судьбу целого народа, небольшого, а иногда и большого, даже великого, решают не самые умные и добрые, а как раз самые недалекие и беспощадные.

Повесть о заговоре красных генералов - это тоже обличительный документ ушедшей эпохи. К несчастью, автор Иван Ильич Сергеев не успел увидеть свою вышедшую книгу. Не дожил. Всего-то два месяца. Но его правдивая, увлекательная повесть, написанная живым языком, пришла к читателю.

В. ПОТИЕВСКИЙ, писатель. М. ГОШКИЕВ, депутат Законодательного собрания

"Письмо из тюрьмы Прокконену П. С, председателю Совета Министров КФССР с просьбой сказать правду о предъявленных обвинениях к секретарю ЦК КП (б) КФССР, с требованием вернуть машину и деньги 18.10.1953-04.10.1955 гг."

(Письмо приводится без редактирования и исправления ошибок. - И. С).


"ЗАЯВЛЕНИЕ

 

Павел Степанович! 12 лет совместной работы с Вами дают мне основание не писать свою родословную. Вы хорошо знаете обстановку на Пленуме. До Пленума мне в голову не приходила мысль, что меня могут арестовать. За ошибки в работе? Тогда любого работника надо считать прямым и неизбежным кандидатом в тюрьму.

Сдав дела 22 января 1950 года, я с женой и младшей дочерью поехал в Ленинград, где жили и учились старшие дети; думал немного отдохнуть, побыть с детьми, отвлечься и успокоиться после 4-месячной нервной и напряженной обстановки. Я уже был спокоен, так как понимал, что как бы я не выступил на Пленуме, все равно мое выступление в той обстановке признали бы неудовлетворительным. Я не понимал, чего от меня хотят. Честного признания ошибок в практической работе? Я не признал и говорил о них очень резко.

О больших чинах я не мечтал и думал, что мне дадут какую-либо небольшую работу в Ленинграде, буду жить со своими детьми. Ведь я не видел, как они выросли! Или пошлют учиться, ведь я не был снят с треском, а освобожден и отозван в распоряжение ЦК. Но за день до моего приезда моих детей выгнали из квартиры в одну комнату 16 м2, две опечатали. Мы приехали 3 ч. (человека), и их 3 ч. Все 6 ч. со всем барахлом в 16-метровой комнате, и то сказали, что оставляем временно. Я был потрясен этой несправедливостью, этим беззаконием. Когда в 1938 году я уезжал на работу в Карелию, я имел квартиру в 5 комнат со всеми удобствами. Я ее сдал сам, не держал за собой годы, как это делали многие.

В 1945 году для детей дали эту в 3 ком. Отнюдь не шикарную и отнюдь не обставленную с излишествами, как написал это потом следователь по показаниям "свидетелей" (курсив мой). Вы знаете эту квартиру и, надеюсь, объективно скажете, что в ней не было ничего шикарного и никаких излишеств. Зком.=42 м2, печное отопление, 5 этаж, окна во двор, стены оклеены простенькими обоями. И вот через 12 лет возвратился. Депутат Верх. Совета СССР - член законодательной комиссии, член Президиума Вер. Совета СССР - член законодателькой комиссии, член Президиума Вер. Совета Союзной республики, кандидат в члены ЦК ВКП(б), член ЦК КП КФССР, генерал Советской армии, имеющий 10 наград - и негде по-человечески спать, я спал в ванной. Старшую дочь пришлось устроить у соседей в углу 1 за 300 р. в месяц, сын готовился к выпускным экзаменам.

Прожив 3 дня, я поехал с женой в Москву. Там я заметил, что за мной по пятам ходят агенты МГБ. Следят грубо, цинично, пошло. 17 марта меня арестовали. Следствие шло 2 года. 2 подполковника и один полковник под общим руководством Рюмина и Леонова упорно трудились изощрялись: 3 1/2 месяца меня держали в темном, сыром подвале при температуре +5 градусов в одном белье. Лишь когда я выбивался из сил и падал в обморок, приводили в камеру и давали поспать, немного придти в себя и через 1-2 дня снова уводили в подвал. Меня били до потери сознания. Били руками и ногами, вышибли 3 зуба, 2 повредили, золото с 3-х зубов забрали. Правда, выдали квитанцию. Она у меня и сейчас. С адской болью так выкручивали назад руки, что я долго не мог писать и даже держать ложку. Ел левой рукой, правая повисла, как плеть. Связывали много раз "в бараний рог", т. е. прикручивали пятки к затылку и тащили со второго этажа в подвал, а там со всей силой бросали на каменный пол и запирали в клетушку. У меня плясали у связанного на спине, ставили на голову к стене, угрожали что, если не подпишешь протокол, ребра переломаем, глаза вышибем. Жену и детей арестуем, а если подпишешь - им будет лучше и тебе легче. Муж за одно облегчение участи детей я готов был дать облить себя любой грязью. Махнул рукой и стал подписывать все, многое не читая, многое в полусознании.

Вот такими методами эти садисты сфабриковали "дело" и обвинили меня.

1. в том, что я злоупотреблял правом члена Военного Совета фронта, противодействовал органам Г. Б. в разоблачении врагов и, отменил около 85% смертных приговоров, вынесенных по их материалам.

2. засорял войска фронта политически неблагонадежным элементом "досрочно освободил 45 заключенных, взяв их в ряды войск".

3. разоружил в 1941 году охрану лагерей ББК, изъяв у них 9 тысяч винтовок и 120 Р. П. (ручных пулеметов - И. С.).

4. растрепал 155-й полк МВД бросив его с охраны канала в бой под Медвежьегорском, когда эти войска предназначаются для других целей, а не для боев на фронте.

После войны - вредительство ст. 58 7. Это главное обвинение. Оно обосновано такими фактами:

1. Привлекал на лесозаготовки людей из др. отраслей нар. х-ва, чем наносил вред тем отраслям.

2. Переселил в КФССР финнов-ингерманландцев, чем умышленно засорял пограничную полосу политически враждебным народом. Ввел в заблуждение Правительство I СССР, представив финнов в хорошем свете. Истратил большие суммы на их переселение.

3. Выпустил из тюрем в 1938 году явных буржуазных националистов и выдвинул их на отв. работу (Золина, Савельева и др.) Я не буду опровергать военные обвинения. Их я написал К. Е. Ворошилову и С. А. Желтову.

В отношении финнов и их переселения я всегда считал, что финны, как и карелы, трудолюбивый народ, что для лесной промышленности это клад. Я проявил инициативу и их переселении в Карелию. Они охотно ехали к нам. Все меня поддерживали в том вопросе.

Вспомнили лето 1944 - мою записку по поводу участия карел в Отеч. войне, не раз давали зуботычины. Обвиняли в лжи и тенденциозности этой записки. Следователь стоял на позициях Штыкова в этом вопросе и считал, что КФССР надо было ликвидировать, а карел выслать, как крымских татар.

Павел Степанович! Дело мое по поручению К. Е. Ворошилова сейчас пересматривается в воен. прокуратуре СССР. Прошу Вас, напишите туда все, что Вы знаете, и как считаете факты, по которым меня обвинили. Я прошу перевести мне хотя бы за один месяц депутатские.

Г. Куприянов 18.Х.1953 г".

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Материалы о Карелии и не только

Несмотря на критику депутатов Ведлозерского сельского посе...
На XVI сессии Совета Пряжинского национального муниципального района двумя третями голосов депутатского корпуса были одобрены ...
Карта административного деления Республики Карелия. Муници...
Условные обозначения на карте административного деления Республики Карелия На карте административного деления разными ...