Сергеев И.И. ЗАГОВОР ГЕНЕРАЛОВХудожественно-документальная повесть

Заговор генералов

"Заговор генералов" - само название звучит тревожно, предостерегает. И книга получилась пронзительная, задевающая за сердце. И не только отдельного читателя, а может быть, даже людей целого народа. Того самого, против которого готовился заговор, чтобы выселить, вывезти в далекую Сибирь, на вымирание. Готовилось выселение карельского народа. Очередное преступление против сотен тысяч ни в чем не повинных людей. К сожалению, часто бывает так, что судьбу целого народа, небольшого, а иногда и большого, даже великого, решают не самые умные и добрые, а как раз самые недалекие и беспощадные.

Повесть о заговоре красных генералов - это тоже обличительный документ ушедшей эпохи. К несчастью, автор Иван Ильич Сергеев не успел увидеть свою вышедшую книгу. Не дожил. Всего-то два месяца. Но его правдивая, увлекательная повесть, написанная живым языком, пришла к читателю.

В. ПОТИЕВСКИЙ, писатель. М. ГОШКИЕВ, депутат Законодательного собрания

Что нужно прежде всего солдату? Освоить столовую да узнать, где санчасть. Эту заповедь мы быстро поняли.

Столовую освоили довольно быстро, а вот санчасть на первых порах не тревожили. Пищеблок пришелся нам по душе. Это было светлое и просторное помещение, где сразу мог разместиться целый батальон. Здесь всегда было по-домашнему тепло. Большие окна огромного зала давали много света. Дежурить в столовой в тепле и сытости было одним удовольствием.

В столовую мы приходили строем. За стол садились по команде отделениями. За этими грубо сколоченными столами царила высокая справедливость. Буханку хлеба разрезали на двенадцать равных частей. Чтобы ни у кого не возникало обид, кто-нибудь из нас отворачивался; дежурный тыкал пальцем на порцию хлеба и спрашивал:

- Кому? - Тот отвечал: Петрову! Сидорову...

Суп разливали по очереди. При этом одиннадцать пар глаз ревниво следили за ходом черпака: не дай бог, чтобы кому-то перепало погуще.

Что такое 200 граммов хлеба после многочасовой изнурительной беготни на сильном морозе? Если к тому же он кое-как пропечен и в нем много воды? Особенно голодно было нам, рослым парням, перевалившим за отметку метр семьдесят пять. Вот почему мой ровесник в Вологодской области и назвал меня "дядей". Таких рослых "дядей" в нашем подразделении было немало, и в иные дни мы еле волочили ноги. Достаточно сказать, что офицеры такого роста получали дополнительный паек. А от нашего, и без того скудного солдатского пайка, еще какая-то часть прилипала к нечистым рукам разных интендантов и хозяйственной обслуги. Занятия наши продолжались по 12-14 часов, и организм требовал возмещения затраченной энергии. Мы учились окапываться в мерзлом грунте, ползать по-пластунски, следить при этом за противником и чтобы личное оружие было в полном порядке. И если, не дай Бог, к примеру, у твоего "Дегтярева" примерзнет затвор, то после занятий, когда твои товарищи отдыхают, ты будешь драить в казарме пол или того хуже - чистить сортир. Всевидящий сержант по фамилии Кочура не упустит такого разгильдяйства.

Многим из нас стало ясно, что на таком пайке мы еще до фронта можем протянуть ноги. Нужна добавка. А где ее взять? Только в столовой. Вот мы и рвались на дежурство, хоть котлы чистить, хоть картошку - все было едино, лишь бы поближе к приварку. Чистить котел - это особая честь и ее еще нужно заслужить от командира отделения, который знает всю твою подноготную. И если ты заслужил чистить котел, то твоему блаженству в этот день нет предела. Котлы бывают разные. Наш был огромной величины, как бродильный чан. Заберешься в него и уже одними запахами сыт. Выскребаешь старательно, знаешь, что там наверху тебя дружки ждут, словно после удачной охоты. Порой размазанных по его поверхности остатков пищи набирается почти полбачка. Сам сыт по горло, и товарищи наедятся, а иногда и в караулку удается что-нибудь унести. Она рядом, и там тоже наши ребята. Но эти удачливые дежурства не всегда кончались благополучно. Видимо, ошметки оставшейся пищи впитывали в себя различные окислы со стенок котла и для кого-то это кончалось поносом и дизентерией.

Памятен такой случай. Однажды сразу после дежурства был увезен в госпиталь Петя Терентьев. Спустя неделю стал жаловаться на свое самочувствие Саша Ишанин.

- Мутит всего, света белого не вижу, - говорит он. Мы поняли, в чем дело. Такие же симптомы заболевания возникли перед этим и у Пети.

Как-то в одно февральское утро слышу:

- Живо на построение!

Пытаюсь подняться, а не могу. Нет сил. Кочура сдернул с меня одеяло.

- Встать!

- Не могу, нет сил.

- Филонить решил? - стоит надо мной. - Не позволю!

Я вновь повторил: "Не могу поднять головы".  

Не проронив ни слова, он отошел от меня, я вроде как задремал. Проснулся от прикосновения чьих-то рук. Открыл глаза: санинструктор. Он начал прощупывать мой пульс, положил на лоб руку.

- Упадок сил, - слышу, говорит он отделенному.

- Ну и что? - развел руками Кочура. - Не курорт же здесь!

- Надо доложить командиру взвода. Пока красноармейца возьму к себе. Через какое-то время волна морозного воздуха на несколько мгновений возвращает меня в реальность, и я узнаю склоненные надо мной тугие щеки командира взвода, похожие на два румяных яблока. - С чего это его так? - раскатывается в недоумении громкий рокочущий голос.

- Голодный обморок, - едва улавливаю тихий ответ санинструктора и вновь уплываю в бессильный подташнивающий сон.

Материалы о Карелии и не только

В книгах вся жизнь
Невозможно жить не оглянувшись На года, оставшиеся в прошлом. Но такое уж стремленье человека Вспоминать лишь только о хорошем. О ...
Из жизни села Ведлозера. Открытие библиотеки-читальни
В северном карельском краю Олонецкого уезда, в с. Ведлозере, 9 октября, в воскресный день, состоялось открытие земской центральной ...