A A A Ц Ц Ц Ц

ШРИФТ:

Arial Times New Roman

ИНТЕРВАЛ:

х1 х1.5 х2

ИЗОБРАЖЕНИЯ:

Черно-белые Цветные
Ведлозерское сельское поселение
Пряжинский национальный муниципальный район

День выхода на полевые учения выдался, словно по заказу. С самого раннего утра ярко светило солнце. Даже хмурый север иногда способен подарить солдату такой яркий денек. Снег к обеду будто съежился под лучами солнца. Сугробы приосели, разрыхлились, и на пешеходных дорожках появились робкие намеки на первые весенние лужицы. Наши души тоже немного как будто приоттаяли.

С утра мы держали боевой экзамен перед высокой комиссией у самого Белого моря. К вечеру валенки солдат промокли, и каждый из них весил с пуд. В первый день на , полигоне нам предстояло отстрелять из винтовки, потом из автомата ППШ и ППС и, если ничто не помешает, из ручного пулемета, который был моим личным оружием.

На второй день планировалась штыковая атака. До начала атаки должна была пройти артподготовка и смести с нашего пути препятствия: "ежи", колючую проволоку, огневые точки "противника". Атака предполагалась с участием танков. Таков был план нашего экзамена. 

Мы понимали, что самое страшное не атака, не штыковой удар (хотя все это было еще условным понятием), не преодоление минных полей и заграждений. Пока нам не грозило взорваться на "чужих" минах или быть проколотыми во время атаки вражескими штыками. Пугало другое, у нас были боевые противотанковые гранаты.

Еще с фронта мы знали, что взрывная волна может ранить или убить солдата, бросившего гранату, если он не успеет надежно укрыться. А если у него не хватит силы забросить ее на нужное расстояние, к примеру, чтобы уничтожить идущую машину противника? Но еще хуже, если граната упадет рядом, от неумелого обращения или паралича воли. Все эти вопросы с тревогой обсуждались в отделениях. Страхи ребят дошли до ротного командира. Во взводы пришли офицеры еще раз проинструктировать и рассеять опасения. Им удалось убедить нас, что при правильном обращении граната страшна только для врага.

Наконец, наступил последний день испытаний.

Чуть свет нас подняли по тревоге. Где-то в стороне грохотала артиллерия. По всей видимости, 75-миллиметровые пушки вели огонь по ранее пристрелянным целям.

Оказывается, стреляли-то выше наших голов. Били по переднему краю, куда нам предстояло броситься. Мы мигом заняли места в окопах и тут началась паника. Кое-кто пытался смотать, как говорится, удочки. Не позволили. Среди чада и грохота впереди появились танки. Всмотрелись - танкетки. Даже они показались нам настоящими чудовищами.

- Отделение, приготовить гранаты! - слышим надрывный голос Кочуры. - Гранатами уничтожить танки!

Хорошо командовать. А брось-ка сам гранату. Да ты ее едва поднимешь, гномик.

Танкетки, двигавшиеся довольно стремительно, по крайней мере, так нам казалось, вдруг остановились, башни начали поворачиваться в нашу сторону. Видимо, танкисты решили ошеломить нас "прицельным огнем". А может, просто напугать, а потом "проутюжить" окопы. Тут-то и полетели первые гранаты. Раздались оглушительные взрывы. Я выжидал, еще не решаясь бросить.

- Ты чего дрейфишь? В штаны уже наклал? - разорался надо мной Кочура. И, глядя, как я слежу за танкеткой, ползущей прямо на мой окоп, приказал: - Бросай, сукин сын! Себя и меня под монастырь подводишь!

- Зачем сейчас бросать? - спокойно отвечаю ему. - Граната не долетит до машины. Подожду малость...

- А не струхнешь? - никак не угомонится отделенный, - граната серьезная. Разнесет к чертовой матери!

- Ну уж нет! И брошу, и соседей предупрежу! – кричу Кочуре, каждым нервом ощущая с лязгом надвигающуюся махину.

Бросить гранаты мне не удалось. Минуту-другую спустя, танкетки стали пятиться, ухая холостыми для острастки нашего брата. Только они скрылись за бугром, как у меня проклюнулась мысль: "Хана! Быть мне на губе суток этак десять... Кочура решил, что я струсил..." Из отделения гранаты не бросили я да мой сосед. Ну, думаю, вдвоем сидеть на гауптвахте будет все же не так тоскливо. ,

Каково же было мое удивление, когда после возвращения с полигона батальон построили, и перед строем нам объявили благодарность.

Это была первая благодарность, звучавшая в присутствии трех рот. Не скажу, что раньше у меня не было поощрений. Самую первую благодарность объявил мне старший сержант Бурый. Вторая была от самого Верховного Главнокомандующего за успешное завершение операции по освобождению КФССР. Благодарность в виде листка. От самого Сталина. Нынешняя благодарность все же острее тронула душу. Ее объявили в присутствии моих товарищей.

 

Для того, чтобы мы могли качественно предоставить Вам услуги, мы используем cookies, которые сохраняются на Вашем компьютере. Нажимая СОГЛАСЕН, Вы подтверждаете то, что Вы проинформированы об использовании cookies на нашем сайте. Отключить cookies Вы можете в настройках своего браузера.
Согласен