A A A Ц Ц Ц Ц

ШРИФТ:

Arial Times New Roman

ИНТЕРВАЛ:

х1 х1.5 х2

ИЗОБРАЖЕНИЯ:

Черно-белые Цветные
Ведлозерское сельское поселение
Пряжинский национальный муниципальный район

 

Жанр: очерк. Автор: Руханен У. Н. В вихрях века: Воспоминания и очерки: пер. с финск. Петрозаводск, 1991.

 

ПОСЛЕ ВОЙНЫ В ВЕДЛОЗЕРЕ

В Петрозаводск мы прибыли 9 марта. Вокзал был все тот же. По обе стороны Шоссе 1 Мая - старые деревянные дома. Трудно было представить, что мы прибыли в столицу союзной республики. Повсюду были видны следы войны.

Адрес Гуттари я знал, и дом и квартиру нашел быстро. Правда, квартира принадлежала не Гуттари, а Эса Куусинену, который отдал меньшую комнату Гуттари. Здесь я провел неделю до отъезда в Ведлозеро. Рейма жил это время у Лююли Пиккувирта в педагогическом училище.

В Петрозаводске мы с сыном питались в столовой по карточкам, которые отдал нам Гуттари. Он же дал мне старую шинель, в которой я пошел в министерство. И. С. Беляев отвел меня в отдел кадров: "Покажите товарищу Руханену, где есть места, пусть сам выберет, куда хочет". Мест было много. Я решил поехать директором семилетней школы в Ведлозеро. Правда, моя бывшая однокурсница по институту Саара Хуттунен, работавшая инспектором по школам, предупредила, что школа в плохом состоянии и там будет трудно работать. Но я уже принял решение и менять его не стал.

Стояли такие сильные морозы и так мело, что выехал я вместо 16 марта 18-го. Пассажирские автобусы в Ведлозеро еще не ходили и пассажиров возили в обычном грузовике с закрытым верхом, в кузове которого были деревянные скамьи.

Школа находилась на острове и только маленький перешеек, по которому проходила дорога, связывал его с частью села Ведлозера - Погостом. Школьное здание - двухэтажное, типичное для школ, построенных в 30-е годы. Здесь же, на острове, в здании бывшей церкви находился интернат. В школе были свои лошадь и корова, имелись хозяйственные постройки и клуб. Все это хозяйство лежало на плечах директора.

Приступая к работе, я, к сожалению, не имел еще никакого опыта непосредственной работы в школе. На счастье, завуч Александра Петровна Валтонен была опытным работником. Школа была двуязычная: параллельно существовали русские и финские классы. Приехавшие из других деревень дети жили в интернате. Спальни были большие, вместо кроватей - доски на козлах. Освещались комнаты керосиновыми лампами. В комнатах был страшная теснота. Питание в интернате было, конечно, недостаточное.

Был конец марта и школу требовалось отапливать, а дров не было. Поэтому сразу же после моего приезда сельсовет и местная парторганизация провели субботник по заготовке дров для школы. В субботнике приняли участие и руководящие лица райкома партии и исполкома райсовета. Было заготовлено столько дров, что их хватило до лета.

Учителя начальных классов почти все были местные, работали они исключительно добросовестно. Невозможно назвать всех, но некоторых я хотел бы упомянуть. Т. М. Прокопьева еще в 30-е годы училась у моей жены в педтехникуме. Позднее она учила нашего сына Орво, а еще годы спустя уже в Эссойле - дочь нашего сына Ирину. П. Н. Малинина - старая учительница - работала в школе со дня ее основания. М. А. Дорофеева, А. Т. Сысоева, А. Ф. Ларионова, бывший секретарь подпольного райкома комсомола во время войны Н. И. Леонтьева. Все они проработали в Ведлозерской школе долгие годы, многие - до выхода на пенсию. В старших классах русский язык преподавали А. П. Валтонен и А. И. Сонникова, финский язык - Л. В. Сало, математику - М. А. Вертти, английский язык - Л. И. Хямяляйнен, биологию - Е. И. Мулло, физкультуру - В. 3. Карпов.

В начале августа, как раз, когда я был в Петрозаводске, приехала вся моя семья. На автомашине, доверху загруженной тканями для интерната, мы доехали до Ведлозера. Я жил в кабинете директора. Кабинет был перегорожен шкафом, за которым стояла наша с Реймой кровать. Теперь здесь мы расположились всей семьей.

Когда сели обедать, на столе были картошка, огурцы во всех видах и хлеб, который сэкономился за те дни, что я был в Петрозаводске. Сынишки серьезно принялись за хлеб и все спрашивали, можно ли его есть столько, сколько хочется. К счастью, это были последние месяцы, когда приходилось экономить хлеб. В декабре отменили карточки, хлеб и другие продукты стали продавать свободно. Тогда же была проведена денежная реформа и жизнь в стране заметно стала улучшаться.

Еще весной 1947 года было принято решение о преобразовании Beдлозерской неполной средней школы в школу-десятилетку. Задача оказалась не из легких. Дело в том, что учащиеся (и их родители были в этом с ними согласны) предпочитали после седьмого класса идти в техникумы, училища или просто овладевать какой-либо специальностью. Только трое учеников выразили готовность продолжать учебу в восьмом классе. С большим трудом нам удалось укомплектовать восьмой класс. К следующему году мы готовились более тщательно. За счет семилетних школ района - Колатсельгской, Кинелахтинской, Сыссольской - удалось на 1948/49 учебный год собрать два восьмых - русский и финский классы. В последующие годы дело нормализовалось и ребята охотнее продолжали учебу в средней школе.

Сложно решался вопрос с учителями. Их теперь требовалось больше. В 1947 году, однако, школа пополнилась только учителями начальных классов. В их числе была Лидия Петровна Фересина (Коргуева), приехавшая из Пудожского педучилища. Эта девятнадцатилетняя девушка показала себя талантливым учителем. Через полтора года она начала преподавать русский язык в пятых и седьмых классах, потом заочно окончила педагогический институт.

Осенью 1948 года прибыли первые учителя старших классов: математик Н. К Сихвола, физик В. И Волайнен. Коллеги называли Сихвола ходячей энциклопедией, настолько хорошо он знал предмет. Портфелем ему обычно служила вчерашняя газета в которую он заворачивал тетради учащихся. Учебники он редко носил с собой, а номера примеров и задач помнил наизусть, так что домашние задания давал, не глядя в учебник. В течение учебного года он почти никому не ставил пятерок. А на вопрос, почему он так поступает, отвечал: "Математика, она такая, что даже я ее на пять не знаю". На экзаменах, впрочем, он ставил те оценки, каких ученик заслуживал.

Учительский коллектив школы увеличивался из года в год. Учителя приезжали из разных концов страны: учительница химии М. Л. Михайлова из Ярославля, С. А. Рубанов - после окончания исторического факультета Ленинградского университета, М. Б. Корженевская - из Горьковского пединститута, А. А. Томберг - из Ленинградской области. В те годы в Ведлозерской школе работали А. К. Нордман, П. М. Тианен. Завучем была назначена моя жена. Проработала она в этом качестве пятнадцать лет, до самого выхода на пенсию.

В финских классах преподавал химию Пааво Тианен. Одновременно он много сил и энергии отдавал музыкальному воспитанию учеников. Он играл на скрипке и выучил музыке многих школьников.

Литературу преподавал Л. В. Шапиро. Это был довольно интересный и своеобразный учитель. Он не признавал формальных, по пунктам составленных планов урока, за что получал замечания от инспекторов. Его преподавание было свободно от догматизма и формализма, схематичности, которые в ту пору господствовали в преподавании литературы. Он и сам писал рассказы для детей. Ученики любили его.

В школе работало много и других опытных учителей, все вместе они создали хороший педагогический коллектив.

В 1948 году в жизни Ведлозерской школы произошло событие, о котором я не могу не вспомнить. В том году Карелия отмечала 25-летие со времени образования автономной Карельской республики. Для участия в торжествах в Петрозаводск приехала известная писательница Мариэтта Шагинян. Знакомясь с республикой, она побывала во многих городах и селах Южной Карелии. Сопровождал ее Тобиас Гуттари. Заехали они и к нам, в Ведлозеро, и конечно же побывали в школе. Позднее М. Шагинян опубликовала "Карело-финский дневник", в котором рассказала и о поездке в Ведлозеро.

Заканчивая свои воспоминания о работе в Ведлозерской школе, хочу коснуться очень важной и деликатной темы. Вопрос языка в Карелии обсуждался много раз и в разное время. Правильно ли было в свое время вводить преподавание финского языка в школах и организовывать финские школы? Надо ли было создавать свой карельский язык, как пытались это сделать в конце 30-х годов? Правильно ли, что после войны в Карелии существовали финские школы и классы, в которых обучение шло на финском языке? Может ли знание финского языка препятствовать развитию детей? Я не специалист по языкам, не хочу и не могу участвовать в этих теоретических спорах. Я хочу лишь коснуться этой темы, опираясь на опыт Ведлозерской школы.

Северным карелам освоение финского литературного языка не принесло особых сложностей. С этим согласны почти все. В то же время бытует мнение, что для южных карел финский язык труден и, кроме того, он мешает хорошему усвоению других предметов. В Ведлозерской школе, как и во многих южно-карельских школах, в 20-30-е годы и после войны, вплоть до 1955 года, существовали параллельно финские и русские классы. Так вот, смею утверждать, что мы не обнаруживали никакой разницы в знаниях и развитии между учащимися этих классов. Одно несомненно - знание финского языка имело большое значение для выпускников школы в будущем. Многие из учившихся на финском языке вполне успешно продолжили потом обучение в институтах, в том числе и в Петрозаводском университете и в педагогическом институте. Можно с полным основанием утверждать, что финский литературный язык не является и для южных карел неприступной крепостью. Это, конечно, не значит, что не следует работать над созданием карельского литературного языка. Насколько я знаю, сейчас ведутся серьезные исследования в этом плане, что, безусловно, будет иметь большое значение для развития карельской культуры.

 

Справочная информация Ведлозеро.ru Урхо Нестерович Руханен Руханен Урхо Нестерович. Годы жизни: 1907-2001 Биографические сведения: Руханен Урхо Нестерович (1907 – 2001) родился в поселке Лампосаари (Финляндия). В 1913 году семья У. Руханена переехала в Невскую Дубровку под Санкт-Петербургом. Урхо Руханен учился в Петрозаводском педтехникуме, с 1928 года был студентом, потом аспирантом Ленинградского пединститута им. Герцена. До 1937 года преподавал финскую и западную литературу в Карельском пединституте, писал учебники и хрестоматии для финских школ Карелии и Ленинградской области, занимался переводами на финский язык, литературной критикой. С 1934 года был членом Союза писателей СССР. В связи с закрытием в 1937 году журнала «Rintama», в редколлегию которого он входил, и запрещением преподавания на финском языке У. Руханен был уволен с работы. По ложному доносу в 1938 году арестован, провел 8 лет в тюрьмах и лагерях. С 1947 года работал директором школы в селе Ведлозеро (въезд в Петрозаводск ему был запрещен), с 1961 года, после переезда в Петрозаводск был редактором в финской редакции издательства «Прогресс». Многие годы входил в редколлегию журнала «Punalippu», активно участвовал в жизни писательской организации. В книге воспоминаний и очерков «В вихрях века» (1991) рассказал о своей жизни, аресте, допросах, пребывании в лагерях, а также о развитии писательской организации Карелии, создал литературные портреты многих карельских писателей и поэтов (Ялмари Виртанена, Леа Хело, Эмиля Парраса, Николая Якколы и других).
Для того, чтобы мы могли качественно предоставить Вам услуги, мы используем cookies, которые сохраняются на Вашем компьютере. Нажимая СОГЛАСЕН, Вы подтверждаете то, что Вы проинформированы об использовании cookies на нашем сайте. Отключить cookies Вы можете в настройках своего браузера.
Согласен