ОФИЦИАЛЬНЫЙ САЙТ
ВЕДЛОЗЕРСКОГО СЕЛЬСКОГО ПОСЕЛЕНИЯ
ПРЯЖИНСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ МУНИЦИПАЛЬНЫЙ РАЙОН
РЕСПУБЛИКА КАРЕЛИЯ

История Карелии

5.4. Генералам потребовались журналисты

Наступление наших войск на Свири набирало темп. Новое командование понимало, что более подходящего времени для воплощения в жизнь замысла депортации карел могло не представиться. Надо было ловить момент. Собственно, дело было уже "на мази", и это лишний раз подчеркивало энергию личного представителя Сталина в решении национальных вопросов. Он ее потом продемонстрирует в Корее и Венгрии.

В Москву по линии Политуправления - от Калашникова, по каналам ведомства разведки от Мельникова и лично от Штыкова уже пошла информация о том, что местное население враждебно встречает армию-освободительницу. Приводились факты, что когда-то в каком-то деревенском доме солдату отказали в молоке, а одна карелка пыталась отравить бойца. Особенно усердствовал политкомиссар, не стесняясь раздувать явную клевету. Начальник разведывательного ведомства действовал не только пером: было подготовлено несколько специальных групп, которые при подходе наших войск к деревням Тулокса, Видлица, Большие Горы правдоподобно продемонстрировали бы сопротивление "местных бандитов".

Теперь в дело должны были вступить корреспонденты. Не зря же их собирали в Беломорске еще весной. Но газеты упрямо молчали. Журналистов вновь решили собрать, на этот раз в бывшем штабе Седьмой полевой армии Финляндии в местечке у деревни Мегрега, что в 12 км от города Олонца.

"Известия" представлял известный писатель Геннадий Фиш, "Правду"- Михаил Шур, республиканскую газету "Ленинская правда"- Николай Клименко.

Как прошел сбор, свидетельствует Николай Клименко.

- Когда мы прибыли в штаб армии, с нами встретились генералы Штыков, Калашников и Мельников. Они начали интересоваться нашими впечатлениями о наступлении войск. Мы, не подозревая какого-то подвоха, стали рассказывать о встречах красноармейцев и офицеров с местным населением. Генералы недолго сидели молча. Первым прервал нас Штыков. Он сказал что-то про нашу невнимательность. За ним стал наставлять нас Калашников.

- Вам, товарищи журналисты, надо больше уделять места в своих корреспонденциях тем вопросам, которые пока умалчиваются. Именно умалчиваются! Таких вопросов уйма. Возьмите,- продолжал политкомиссар, - отношение местного населения к красноармейцам и офицерам. Они не столь безоблачны, как некоторые из вас пишут.

- Верно, - подал голос начальник СМЕРШа Мельников, - есть случаи нападения на передовые части. По нашим данным, это дело рук карельских бандитов.

- Позвольте спросить, товарищи генералы, - прервал его тираду Фиш, - вы уверены, что это дело рук местных отщепенцев?

- Если бы не были уверены, вы думаете, мы стали бы об этом заявлять? - резко ответил генерал Мельников.

- Нам можно познакомиться с фактами на месте? - продолжал допытываться собкор "Известий".

- Такую возможность мы вас дадим, - не сразу отозвался начальник СМЕРШа. - Наши товарищи предоставят вам необходимые данные.

Генералы еще с полчаса настраивали нас на написание критических статей. Их почему-то более всего интересовали местные жители, а не наши рассказы про лихие дела передовых частей, рвавшихся все дальше по занятой врагом территории.

Наконец, стало ясно, что инструктаж закончился. Покинули бункер, вышли на свежий воздух и вздохнули свободно. День был жаркий, душный. Ярко светило солнце. По дороге Лодейное Поле - Олонец шли колонны грузовиков с боевой техникой, личным составом.

- Что же получается, дорогие коллеги? - чуть отъехав от штаба, задумчиво произнес Фиш. - Мы с вами носимсяпо войскам, с передовыми частями врываемся в населенные пункты, встречаем людей, истосковавшихся по своим,ждущих родных, мужей, братьев, отцов, а нам говорят, что они стреляют по своим...

- А ты, Геннадий, не находишь, что здесь что-то не то.., - спокойно остановил рассуждения Фиша Михаил Шур,- проанализируй-ка, что тут вообще делается...

Собкор "Известей" изредка бросал взгляд на правдиста, искусно петляя "виллисом" между "студебеккерами", "фордами", "зисами", полуторками, двигавшимися в сторону передовой.

На окраине Олонца, где реки сливаются в широченный рукав, спокойно текущий в Ладогу, Фиш остановил машину.

- Давайте пройдемся и поглядим, что тут делается, в Олонецкой губернии! - предложил он.

Мы прошлись по главной улице, застроенной, видать, еще до революции низенькими , красиво отделанными домиками. Их, наверное, некогда использовали под магазины. Огромные витрины, а за ними пустота.

- Вот тебе и оккупанты! - с удивлением хмыкнул известинец. - Нигде ни дома не сгорело!

Побродив по Олонцу, мы молча возвратились к машине. Здесь нам предстояло расстаться.

- Коля, - обратился ко мне Фиш, - скажи, ты видел, чтобы местное население плохо встречало наших красноармейцев?

- С чего ты взял? - я не понимал его вопроса. 

-То-то, брат... А тебе не кажется, - собкор "Известий" растолковывал мне, считая, что Михаил Шур и так псе понял, - что генералы втягивают нас в какую-то провокацию?

Я тогда еще не понимал, чего добиваются генералы.

- Вот что, Коля, - не ожидая моего ответа, продолжал Фиш, - сматывайся-ка отсюда, пока не влип в дерьмо!

Шур молчал, когда Фиш и Клименко рассуждали о тусных предложениях трех генералов.

Дело в том, что незадолго до этого сбора газетчиков Михаил Шур, корреспондент "Правды" на Карельском фронте, написал редактору Поспелову обстоятельное письмо с изложением своих впечатлений о мужестве карел па войне, о местном населении, о начатой клевете генералов на него. Шур писал, что "Штыков, Калашников и Мельников в национальном вопросе скатились на позиции черносотенцев"'.

Это письмо будет затем переслано в ЦК. В качестве неопровержимого доказательства лжи заговорщиков оно сослужит неоценимую службу Г.Н. Куприянову на заседании секретариата, куда он поедет защищать судьбы карельского народа.

Содержание письма Шура будет передано Щербакову в Главное Политуправление, оттуда - в редакцию "Правды". Корреспондента Михаила Шура редакция отзовете Карельского фронта. Войну он закончит уже на другом фронте.

Поиск